Метка: Брумфилд

Археологические данные позволяют предполагать, что территория Томского края, входящая в обширный бассейн Оби в Центральной Сибири, была заселена как минимум четыре тысячелетия. Ко времени появления русских казачьих отрядов в 1598 году среди местных жителей были ханты и сибирские татары, которые в 1603 году признали власть царя Бориса Годунова. В 1604 году на берегах реки Томь (притока Оби) был основан острог, и на протяжении XVII века томское поселение служило оплотом против степных племён калмыков и киргизов. С расширением русского контроля к югу в XVIII столетии военное значение Томска уступило место торговле и транспортным функциям, связанным прежде всего с чайными караванами из Китая. Проведение Московского тракта через Сибирь в середине XVIII века придало развитию города новый импульс, что выразилось в строительстве крупных каменных храмов, таких как Воскресенская церковь (1789), памятник сибирского барокко.

Собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву (известный в народе как храм Василия Блаженного), расположен на возвышенности левого берега Москвы-реки. Он служит архитектурной доминантой обширного пространства, которое к середине XVII века закрепило за собой название Красная (то есть «красивая») площадь. Истоки собора столь же сложны, как и его композиция. Вскоре после штурма Казани 1–2 октября 1552 года царь Иван IV (Грозный) повелел воздвигнуть на площади вне стен Кремля, у Фроловских ворот, церковь во имя Святой Троицы. Таким образом, храм стал символическим связующим звеном между Кремлем как центром политической власти и Посадом — густонаселенным торговым районом Китай-города, где Иван Грозный пользовался значительной популярностью. Царь намеревался перестроить эту церковь в масштабах, соответствующих исторической значимости победы над Казанью, которая не только устранила опасный реликт монгольского могущества, но и открыла обширные территории для колонизации и торговли.

В России едва ли найдётся более узнаваемый архитектурный ориентир, чем собор Василия Блаженного на Красной площади. Каждый год десятки тысяч посетителей проходят мимо него, а многие заходят внутрь, чтобы пройти по лабиринту башен и узких переходов. Несмотря на всемирную известность, история этого сложного сооружения, освящённого 575 лет назад, по-прежнему хранит загадки. Даже имя памятника неоднозначно: от привычного народного «собора Василия Блаженного» до официального «собора Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву». В XVII веке его также называли «Иерусалимом».

Строгановы известны как одна из наиболее влиятельных русских династий Санкт-Петербурга XVIII–XIX веков. Их внушительный дворец, расположенный на Невском проспекте недалеко от Зимнего дворца, был возведён в 1750-е годы по проекту выдающегося императорского архитектора Бартоломео Франческо Растрелли, автора и Зимнего дворца. Прославившиеся своим роскошным образом жизни и покровительством искусствам, Строгановы происходили из крепкого северного населения Беломорья на северо-западе России. Огромное состояние, нажитое ими в XVI–XVII веках на соляной торговле, обеспечило разветвлённую сеть их предприятий, среди которых были Сольвычегодск на севере, Усолье на Каме и Нижний Новгород на Волге.

Несмотря на относительно небольшую численность населения (чуть более 300 000 жителей), Вологда заняла заметное место в российской культуре, располагая развитой сетью культурных учреждений и значительным числом архитектурных памятников. Достаточно компактная, чтобы сохранять атмосферу провинциальной открытости, Вологда, расположенная на небольшой реке Вологде, находится на значительном удалении от Москвы (470 км по автомобильной дороге к юго-западу), что позволило ей сохранить выраженную региональную идентичность. Активная художественная и литературная среда связывает Вологду с жизнью и творчеством таких крупных писателей, как Варлам Шаламов (1907–1982) и поэт Николай Рубцов (1936–1971). Главным памятником города является величественный Софийский собор конца XVI века, в интерьере которого сохранился один из наиболее значительных фресковых циклов России XVII столетия.

Этот разговор произошёл без диктофона и без публики — просто встреча двух ученых, объединенных любовью к дереву, к архитектуре и к памяти о культуре. Один из собеседников — Уильям Крафт Брумфилд, профессор славистики в Тулейнском университете, крупнейший американский исследователь русской архитектуры, автор многолетнего фотоархива и десятков монографий, в том числе недавно вышедшей книги From Forest to Steppe: The Russian Art of Building in Wood. Его имя стало символом неустанного служения идее сохранения русской деревянной архитектуры — как науки, как искусства, как живой поэзии формы.
Другой — Александр Молодин, кандидат архитектуры, учёный и практик, исследователь русского архитектурного наследия в Северной Америке, автор работ о русских поселениях на Аляске и в Калифорнии. Его интерес сосредоточен на пересечении культурных миров — там, где русское зодчество встретилось с американским и оставило след, едва различимый, но глубокий, в истории Нового Света.

Хотя Переславль-Залесский в наши дни менее известен, чем Владимир, Суздаль или Новгород, в эпоху Средневековья он являлся одним из наиболее значительных центров русской культуры. Именно здесь, в Троице-Даниловом монастыре, сохранился один из самых впечатляющих памятников древнерусского монументального искусства — цикл фресок апокалиптического содержания, изображающих сцены разрушения, проклятия и последнего суда.
Переславль-Залесский, основанный князем Юрием Долгоруким в 1152 году, занимал стратегически выгодное положение на важнейших торговых и военных путях, соединявших внутренние земли средневековой Руси с Волгой и Белым морем. Центр города отмечен древним белокаменным Преображенским собором и укреплённым земляным валом, которые дошли до наших дней и представляют собой ценные свидетельства градостроительной культуры домонгольского периода.

Статья Уильяма Брумфильда посвящена одному из выдающихся памятников владимиро-суздальской архитектуры — собору Святого Дмитрия Солунского во Владимире, возведённому при князе Всеволоде III Юрьевиче между 1194 и 1197 годами. Автор рассматривает собор как вершину белокаменного зодчества XII века, где резьба по камню стала символом княжеской власти и религиозного благочестия. В тексте подробно анализируется иконографическая программа фасадов, соединяющая библейские, античные и христианские мотивы, отражающие идею богоустановленной власти. Брумфильд прослеживает судьбу храма от его строительства до реставраций XIX века и реставрационных работ XX столетия, отмечая утраты и усилия по сохранению памятника. Завершая исследование, он подчёркивает, что несмотря на войны, разрушения и время, собор Святого Дмитрия остаётся поэтическим выражением духовного и художественного гения Древней Руси и включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Среди старинных городов русской глубинки мало кто пережил столь бурную судьбу, как Рязань. Уже в XI веке этот город играл заметную роль, и в нынешнем году отмечает 930-летие своего официального основания. Первое поселение было полностью разорено монголами в 1237 году, а затем город возродился на новом месте неподалёку. Сегодня Рязань — развивающийся город с населением свыше полумиллиона человек, удобно расположенный в 180 километрах к югу от Москвы. Среди достоинств Рязани следует отметить её значение как крупного административного центра Русской православной церкви; в Рязанском кремле возвышается один из наиболее величественных соборов России.

Для рецензии на моем столе сегодня — книга, к которой невозможно остаться равнодушным: William Craft Brumfield, From Forest to Steppe: The Russian Art of Building in Wood.
Изданный в 2025 году Университетом Дьюка, этот труд представляет собой не просто фотодокументальный обзор деревянной архитектуры России, а многослойную, глубоко личную и в то же время фундаментально академическую летопись, охватывающую более полувека экспедиций и наблюдений.

Этот том — настоящий шедевр, выдающийся по всем параметрам: по охвату, по литературной изысканности, по качеству аналитики, по глубине культурной эмпатии. Его можно с полным основанием поставить в один ряд с классиками русской архитектурной историографии — трудами Евгения Ащепкова, Сергея Баландина, Виктора Кочедамова. Но есть нечто, что выделяет труд Брумфильда даже среди этих славных имён: уникальный синтез научной строгости и глубоко человеческого взгляда на архитектуру как культурную среду.