Комсомольск-на-Амуре: от тайги к индустриальной мощи

Фото: Жилой дом с башней, проспект Ленина, 21. Завершен в 1956 году. Фотография: Уильям Брумфилд. 11 июня 2002 года.

Текст и фотографии Уильяма Брумфилда

Основанный в 1932 году, Комсомольск-на-Амуре расположен в продуваемой ветрами болотистой низине на Амуре и невольно вызывает сравнение с другим русским городом, созданным насильно в крайне неблагоприятной среде, — Санкт-Петербургом. По крайней мере, Петербург имел преимущество близости к великим европейским культурам, тогда как Комсомольск кажется удаленным от всего. В этом и заключается часть ответа на возникающий вопрос. В 1930 году советское правительство и его Центральный исполнительный комитет объявили развитие Дальневосточного края государственной задачей первостепенной важности. Советский контроль над этим огромным, малонаселенным регионом представлялся непрочным. Так, например, обширный бассейн Амура вошел в состав Российской империи лишь в 1850-х годах в результате договоров, заключенных с династией Цин и утвержденных Пекинской конвенцией 1860 года.

К началу XX века Транссибирская железнодорожная магистраль стимулировала быстрое развитие новых восточных поселений, таких как Хабаровск и Владивосток, однако эти поселения, вскоре ставшие городами, оставались уязвимо близки к международным границам. В годы Гражданской войны в России Сибирская железная дорога позволила белым и красным отрядам, занимавшимся разбоем, опустошать города и разрушать инфраструктуру на Дальнем Востоке вплоть до конца 1922 года. В то же время значительная часть территории была занята иностранными войсками, прежде всего японскими. На протяжении части 1920-х годов потенциальную угрозу представляли и китайские силы.

Несомненно, эти вызовы были еще свежи в памяти московских руководителей, принимавших решения. В условиях напряженной геополитической ситуации в Азии их целью стало создание нового, достаточно защищенного промышленного опорного центра советского присутствия в регионе. В январе 1932 года государственная комиссия под руководством видного коммунистического деятеля Якова Гамарника (1894–1937) выбрала место на левом берегу нижнего Амура у небольшого русского села Пермского. Рядом находился лагерь Дзёмги, населенный представителями коренного народа нанайцев. Ширина реки в этом месте подходила для создания судостроительной верфи, приоритетность которой была определена еще в 1931 году. Хотя Амур предоставлял важнейший транспортный путь, новая площадка располагалась также на расстоянии около 400 км от регионального центра — Хабаровска, находившегося у маньчжурской границы при слиянии Амура и Уссури. Для задуманного индустриального центра удаленность имела стратегические преимущества.

В феврале 1932 года площадка была утверждена советским правительством, которое одновременно подтвердило строительство авиационного завода в Дзёмгах. На бумаге это выглядело убедительно, однако решающей проблемой было отсутствие квалифицированной рабочей силы. Весной по сети комсомола был объявлен общегосударственный призыв, и к апрелю в Хабаровск прибыло более 6 000 добровольцев. Первая группа высадилась в Пермском в мае 1932 года.

Почти невозможно представить себе те трудности, с которыми столкнулись эти молодые люди, движимые возвышенным идеализмом, граничащим с фанатизмом. Изнурительная работа по расчистке и осушению болотистой местности, кишевшей комарами и другими насекомыми, велась самыми примитивными орудиями. Жили в армейских палатках и землянках, лишь немногие — в деревянных бараках. Наводнения повредили значительную часть выполненных работ из-за неправильной разбивки местности. Недостаток пищи, одежды и медицинской помощи осенью породил новые кризисы. Появление тифа и цинги едва не вызвало панику; временное облегчение наступило, когда местные нанайские племена предоставили свежее оленье мясо. Наступление зимы и замерзание реки еще более осложнили оказание медицинской помощи. Автомобильные маршруты по льду Амура прокладывались с крайним трудом.

И все же город, официально получивший название Комсомольск в декабре 1932 года, выстоял. Были построены деревянные бараки, в 1933 году заработала лесопилка, а в июне были заложены фундаменты судостроительного завода. В январе 1934 года новая группа из нескольких сотен строителей совершила «ледовый поход» вверх по замерзшему Амуру к месту строительства. В сентябре прибыла еще одна волна комсомольцев-добровольцев. В мае 1935 года был завершен первый временный причал, и началось строительство авиационного завода. В 1934 году первоначальный план города был разработан группой ленинградских архитекторов под руководством Бориса Данчича, умершего в эвакуации из осажденного Ленинграда в феврале 1942 года.

В то же время Москва утвердила планы строительства металлургического завода. В 1935 году началось сооружение железнодорожной линии длиной 365 км, соединявшей город с Сибирской магистралью. Она была завершена в исключительно быстрые сроки в 1936 году. А в 1938 году начались проектные работы по нефтеперерабатывающему заводу, по мере того как прибывали все новые группы рабочих. Однако население по-прежнему оставалось преимущественно мужским. Эту проблему попытались решить новой кампанией. В 1937 году всесоюзную известность получило письмо коммунистической активистки Валентины Хетагуровой (1914–1992), призывавшей женщин-добровольцев присоединиться к ней в освоении Дальнего Востока. Тысячи, главным образом комсомолки, откликнулись на этот призыв. В конце 1937 года в Комсомольск прибыла первая группа из 700 молодых женщин — «хетагуровок».

Однако при всем этом юношеском энтузиазме существовала и другая сторона развития Комсомольска и Дальнего Востока — использование принудительного труда из системы концентрационных лагерей. Публикации советского времени умалчивали о роли заключенных ГУЛАГа, которые также страдали от цинги и тифа. Запоздалое признание теперь отдается тысячам узников Амурстроя, входившего в систему Дальстроя, быстро расширявшуюся по мере усиления репрессий в конце 1930-х годов, в период «ежовщины». Таким образом, Комсомольск представляет собой сочетание идеалистических призывов и принудительного труда. Яков Гамарник, сделавший так много для развития Дальнего Востока и Комсомольска, покончил с собой в мае 1937 года, предпочтя это неизбежному аресту как ранний соратник Льва Троцкого. С 1945 по 1949 год рабочую силу на стройках Комсомольска составляли также около 15 000 японских военнопленных, захваченных в августе 1945 года во время сокрушительного разгрома Красной армией Квантунской армии, оккупировавшей Маньчжурию.

Когда в Комсомольске к концу 1930-х годов стали возводить каменные здания, более капитальные, чем деревянные бараки, они напоминали суровые формы советской модернистской архитектуры 1920-х годов; вместе с тем вскоре, хотя и в минимальной степени, появились и классицистические элементы — так называемый «сталинский ампир». Самый ранний пример — крупный жилой дом 1937 года на улице Кирова, 31, с балконами, лоджиями и многоэтажной въездной аркой, ведущей во внутренний двор П-образного в плане здания. По этому же адресу размещалась редакция городской газеты «Сталинский Комсомольск» (с 1956 года — «Дальневосточный Комсомольск»). Улица Кирова была названа в честь ленинградского руководителя коммунистической партии Сергея Кирова, который в 1934 году заявил о поддержке строительства Комсомольска. В целом проектирование зданий обычно поручалось ленинградским архитекторам, которым на протяжении значительной части советского периода отдавалось предпочтение в работе над объектами на севере Советского Союза. Более внушительный пример, наводящий на ассоциации с петербургским классицизмом, появился в 1938 году на улице Ленина, 9, где большая колоннада обрамляет центральную арку.

С началом Второй мировой войны строительные усилия были сосредоточены на новых заводах Комсомольска, работавших на интенсивное военное производство. После войны Комсомольск был вознагражден за свой вклад в оборону созданием ряда грандиозных архитектурных ансамблей в духе петербургского неоклассицизма. Генеральный план, разработанный ленинградским отделением проектного ведомства Госстройпроект, предусматривал по меньшей мере восемь многоэтажных зданий, которые должны были создать по всему городу вертикальные доминанты. Из них было осуществлено только три. Первым стало пятиэтажное здание, завершенное в 1952 году на углу проспекта Сталина (ныне проспект Мира), 12, и улицы Орджоникидзе. Вертикальный акцент здесь создается угловой башней, увенчанной неоклассическим «темпьетто» с перистильной колоннадой и шпилем.

Сходный прием был использован в здании, завершенном в следующем году на проспекте Мира, 43, но здесь оформление окон более разработано, а над массивным карнизом по аттику проходит ряд медальонов. Третье и наиболее богато декорированное башенное здание было построено в 1954–1956 годах для металлургов и их семей на крупном перекрестке проспекта Ленина, 21, и Октябрьского проспекта. Участок выходит на площадь Ленина, которую обычно считают сердцем города. Угловая башня здания увенчана шпилем и сочетает неоклассические элементы с парапетом, напоминающим кремлевские зубцы. Эта башня считается неофициальным символом Комсомольска.

Помимо башенных домов, существовали и другие внушительные неоклассические сооружения, например жилой дом, завершенный в 1950 году на улице Калинина, 13, на пересечении с Советской улицей. Это важное градостроительное место получило соответствующее архитектурное оформление: угол акцентирован криволинейным аркадным фасадом с неоклассической разработкой окон и карнизом, подчеркнутым дентикулами. Наиболее «чистое» воплощение неоклассического проектирования, опирающегося на петербургскую архитектуру, появилось в 1958 году с завершением здания Строительного треста (ныне Амурская таможня) на улице Красноармейской, 34. Его стиль отсылает к произведениям Джакомо Кваренги, одного из ведущих архитекторов эпохи Екатерины Великой.

Значительное место в архитектуре города занимают и культурные учреждения, прежде всего дворцы культуры, возводившиеся при крупных промышленных предприятиях. Первым из них стал Дворец культуры судостроительного завода, начатый в 1939 году и завершенный в 1944 году по проекту ленинградских архитекторов Ф. И. Милюковой и В. И. Талепоровского. В это время потолок был расписан в манере, удивительным образом соединявшей имитацию классического декора начала XIX века с советскими мотивами, изображающими парашютистов. В 1960-е годы здание подверглось масштабной реконструкции и расширению боковых крыльев по проекту ленинградских архитекторов А. Я. Гладких и С. И. Соколова. Завершенное лишь в 1975 году, новое сооружение получило совершенно иной, современный внешний облик, хотя и с некоторыми классицизирующими элементами; при этом часть первоначального интерьера была сохранена, включая росписи потолка 1944 года, которые мне, к счастью, удалось сфотографировать в июне 2002 года. В интерьере имеются также монументальные мозаики, в том числе знаменитая композиция «Молодежь и борьба», завершенная в 1965 году после многолетней работы художника Николая Долбилкина. Значительная часть центрального театрального пространства была уничтожена или тяжело повреждена катастрофическим пожаром в апреле 2003 года. Более чем два десятилетия спустя это пространство все еще остается открытой руиной, хотя боковые крылья, включая плавательный бассейн, продолжают функционировать.

Кинотеатры также играли важную роль в культурной жизни. Хотя сейчас они менее востребованы, один из самых ранних примеров — кинотеатр «30 лет Октября» — хорошо сохранился в то время, когда я фотографировал его в 2002 году. Начатый в 1946 году и открытый в ноябре следующего года, этот объект представляет собой интересное сочетание авангардного проектирования и классических деталей. Верхнюю часть фасада украшает барельефный фриз с атакующими красногвардейцами.

За дворцом судостроителей последовал Дворец культуры авиастроителей, строительство которого началось в 1954 году по проекту московского архитектора Николая А. Метлина; открыть его предполагалось к сорокалетию большевистской революции. Из-за финансовых трудностей здание было завершено только в 1963 году, причем без ряда декоративных элементов. Его огромный входной портик кажется несколько изолированным в пределах еще более обширной плоскости главного фасада. В 1967 году здание было переименовано в Дворец культуры «50 лет Октября», однако теперь ему возвращено первоначальное название. Существует также меньший по масштабу Дворец культуры железнодорожников, завершенный в 1963 году, с неоклассическим фасадом, выходящим на улицу Чкалова, 1.

Рост Комсомольска-на-Амуре в 1970–1980-е годы потребовал более индустриализированного подхода к архитектуре, что отчетливо проявилось в крупных жилых комплексах, строившихся в этот период. Многие из этих зданий украшены монументальным искусством на боковых фасадах. Неоконструктивистский, рационалистический стиль нашел выражение в просторном Речном пассажирском вокзале на Амуре, завершенном в 1976 году по проекту ленинградского архитектора Б. А. Вотинова.

После распада Советского Союза в 1991 году промышленные комбинаты города подверглись значительной реструктуризации в соответствии с новыми экономическими реалиями. Судостроительный завод больше не строит атомные и неатомные подводные лодки, однако продолжает существовать, выполняя более скромные заказы. Нефтеперерабатывающий завод, работающий на сахалинской нефти, сохраняет высокий уровень производства. Металлургический завод также продолжает выпуск продукции в сфере тяжелого машиностроения.

Основной промышленной опорой остается Комсомольское-на-Амуре авиационное производственное объединение, ныне крупнейшее предприятие такого рода в России. Его самолеты марки «Сухой» весьма конкурентоспособны на прибыльном международном рынке вооружений, который демонстрирует все признаки дальнейшего расширения. Компания также играет ведущую роль в производстве пассажирского самолета среднего класса «Сухой Суперджет-100». Вследствие экономической перестройки население Комсомольска существенно сократилось — с максимума в 319 000 человек в 1990 году до нынешней оценки в 234 000. Экологическая деградация, в особенности загрязнение Амура источниками, расположенными выше по течению, создает долговременные угрозы для общественного здоровья.

Тем не менее Комсомольск-на-Амуре продолжает играть важную роль в экономической и культурной жизни российского Дальнего Востока. Его приятный облик стимулировал усилия по сохранению упорядоченной неоклассической архитектуры города, отражающей сложное советское прошлое. До настоящего времени город в исключительной степени сохранил архитектурную атмосферу, связанную со сталинским и последующим советскими периодами. Советская культура отражена также в развитом монументальном искусстве и скульптуре города. В развитии, которое советские планировщики, безусловно, не могли предвидеть, в городе теперь существует несколько православных храмов, включая собор, освященный в 2001 году в честь Казанской иконы Божией Матери, а также синагога и мечеть, поддерживаемая местной татарской общиной.

---