На фото: Собор Покрова на Рву (собор Василия Блаженного), вид с юго-востока. На заднем плане: Кремль, восточная стена со Спасской башней. Фотография: Уильям Брумфилд. 20 февраля 1972 года.
Tекст и фотографии Уильяма Брумфилда
Несмотря на свою всемирную известность, сложная структура собора Василия Блаженного и поныне ставит перед исследователями немало загадок. Даже его название варьируется: от общепринятого в обиходе «собора Василия Блаженного» до официального наименования — собор Покрова на Рву. В XVII веке его также именовали «Иерусалимом». Фотографируя этот выдающийся памятник на протяжении десятилетий, я получил возможность в 2012 году заново снять его интерьер уже с помощью цифровой камеры.
Собор Василия Блаженного расположен на возвышении над левым берегом Москвы-реки и служит важнейшей визуальной доминантой обширного пространства, которое к середине XVII века было известно как Красная, то есть «красивая», площадь. Соответственно, храм выполнял роль символического звена между Кремлём — средоточием политической власти — и посадом, плотно застроенной торговой частью Китай-города, где Иван пользовался значительной популярностью.
Происхождение собора Василия Блаженного, или Покровского собора, столь же сложно, как и его форма. Вскоре после взятия Казани 1–2 октября 1552 года Иван повелел возвести на площади за Кремлём, у Фроловских ворот, церковь во имя Святой Троицы. Он намеревался перестроить этот храм в масштабе, соответствовавшем значению победы над Казанью, которая не только устранила беспокойный реликт монгольской власти, но и открыла огромные пространства для колонизации и торговли. Хотя храм может показаться хаотическим нагромождением объёмов, его зодчие — обычно называемые Бармой и Постником Яковлевым — создали логически выстроенный замысел, насыщенный множественными смысловыми слоями.
Справа. Собор Покрова на Рву. Церковь святого Варлаама Хутынского, интерьер, вид на восток с иконостасом и башней. Фотография: Уильям Брумфилд. 2 июня 2012 года.
Новый памятник должен был выразить торжество православия и Московского царства; эта двойная задача ясно проявилась в покровительстве строительству Покровского собора как со стороны митрополита Макария, так и Ивана IV. Его победы были не просто эпизодом бесконечных пограничных войн, но событием, определившим самосознание государства, наделённого ощущением исторического предназначения. Для выражения этих идей каждый компонент Покровского собора получил собственное иконографическое и символическое значение. Состоящий из центральной башни, окружённой восемью отдельно стоящими церквами на общем подклете-террасе, которая была закрыта и расписана в XVII веке, ансамбль Покровского собора с момента завершения в середине XVI столетия служил символом объединяющей власти. Его план воплощает и тринитарную концепцию: каждая ось, каждая диагональ, каждая сторона включает три башни, а структура на уровне террасы расчленена на три части. Однако именно в интерьере башни собора Василия Блаженного раскрывают всю сложность своей изощрённой композиции.
Во внутреннем пространстве планировка образует настоящий лабиринт декорированных порталов и низких переходов, связывающих компактные башни отдельных церквей. Каждое из этих помещений способно вместить лишь немногих молящихся, и богослужения храмового комплекса нередко совершались под открытым небом на прилегающей части Красной площади. В моей предыдущей публикации были рассмотрены центральная Покровская башня, а также четыре меньшие башенные церкви на западе и севере вместе с соединяющими их переходами. Настоящая статья посвящена пяти остальным, включая придел, примыкающий к северо-восточному углу и посвящённый самому Василию Блаженному.
Справа. Собор Покрова на Рву. Церковь Великорецкой иконы святого Николая, интерьер, вид на восток с иконостасом и башней. Фотография: Уильям Брумфилд. 2 июня 2012 года.
Исследование интерьера начинается с главной входной галереи, расположенной с западной стороны и фланкированной лестницами, перекрытыми двускатными кровлями, которые ведут на приподнятую террасу, соединяющую составные церкви ансамбля. Первоначально открытая, терраса была закрыта в ходе перестройки комплекса в 1680-х годах. Несмотря на крайне стеснённые размеры, галерея производит праздничное впечатление благодаря сложным декоративным мотивам, наносившимся этапами в течение XVIII и начала XIX века.
Две церкви на южной стороне связаны с Иваном и его семьёй. Посвящение юго-западной церкви преподобному Варлааму Хутынскому, чтимому в монастыре близ Новгорода, увековечивает память отца Ивана — Василия III, который незадолго до смерти принял традиционный монашеский постриг и имя Варлаам. Интерьер башни выполнен в неорнаментированной, побелённой кирпичной кладке. Небольшой и изысканный иконостас был обновлён в XVIII веке, однако иконы сохраняют более раннюю стилистику.
Южная церковь, одна из четырёх главных башен по сторонам света, посвящена иконе святителя Николая Великорецкого — чудотворному образу, привезённому в Москву из села Великорецкого близ Вятки по повелению Ивана в 1555 году. Первоначально икона была помещена в Успенский собор, и с ней связывали многочисленные чудеса. Её можно также рассматривать как имеющую двойную символическую отсылку к реке Великой близ древнего Пскова, монахи которого сыграли роль в формулировании миссии московской власти. Подобно интерьеру северной башни, интерьер церкви святого Николая был богато заново расписан религиозными образами в середине XIX века. Кульминационной точкой здесь является юный образ Христа Пантократора в купольном своде. Иконостас был обновлён в середине XIX века.
Справа. Собор Покрова на Рву. Церковь святого Александра Свирского, интерьер, вид на башню и купольный свод. Фотография: Уильям Брумфилд. 2 июня 2012 года.
Юго-восточная церковь, посвящённая святому Александру Свирскому, commemorates русскую победу 30 августа над татарской конницей под предводительством царевича Епанчи, что устранило серьёзную угрозу московскому удержанию позиций при осаде Казани. Святой Александр (1448–1533) был монастырским деятелем Новгородской епархии и прославился своим суровым аскетизмом. В 1485 году он заложил основание того, что впоследствии стало известно как Александро-Свирский монастырь у реки Свирь. Александр был канонизирован в 1547 году по инициативе митрополита Макария во время правления Ивана. Память святого Александра совершается 30 августа, и потому как северо-восточная церковь Трёх Патриархов, так и юго-восточная церковь символизируют русскую победу этого дня.
Хотя эта малая башня не расписана религиозными образами, её стены представляют собой замечательный пример техники, известной как «под кирпичи», при которой поверхности окрашивались в кирпично-красный цвет, а белые швы прочерчивались так, чтобы имитировать растворную расшивку. Этот приём, заимствованный из Италии, был применён и к кирпичным фасадам всего ансамбля в конце XVIII века. Краска не только предохраняла стены от проникновения влаги, но и усиливала цветовую выразительность поверхности.
Справа. Собор Покрова на Рву. Церковь Святой Троицы, вид на иконостас и башню. Фотография: Уильям Брумфилд. 2 июня 2012 года.
Главная ось завершается на востоке крупной башней, посвящённой Святой Троице. Эта церковь является сакральным центром всего ансамбля в силу своего посвящения тринитарной идее, лежащей в основе числовой системы собора. Единственным декоративным элементом на побелённых внутренних стенах служит кирпичная спираль на своде купола. Иконостас был обновлён в XVIII веке.
Даже когда все первоначальные церкви ансамбля учтены, остаётся вопрос о народном названии храма. Василий Блаженный (1469–1552 или 1557) был московским юродивым, или «блаженным ради Христа», которого сам царь, как и простой народ, почитал за святость и дар пророчества. При поддержке митрополита Макария, главы Русской православной церкви, к востоку от первоначальной Троицкой церкви была возведена деревянная часовня в его честь.
Эта святыня сохранялась и во время строительства Покровского собора. После его официального церковного почитания в 1588 году, в царствование сына Ивана Фёдора и при поддержке Бориса Годунова, к северо-восточному углу собора была пристроена небольшая кирпичная церковь Василия Блаженного. Обновлённая в 1672 году, она в своей архитектуре сохраняет архаические черты XVI века. Небольшой интерьер определяется прежде всего пышным иконостасом и саркофагом Василия.
Церковь Василия Блаженного стала также местом упокоения другого «юродивого во Христе» — блаженного Иоанна, более известного в народе как Иоанн Большой Колпак, который перед смертью в 1589 году выразил желание быть погребённым рядом с Василием Блаженным. Несмотря на скромные размеры церкви по отношению к окружающим башням, культ Василия настолько усилился, что в обиходе вытеснил все прежние обозначения собора — как официальные, так и неофициальные. Более того, это была единственная часть ансамбля, где богослужения совершались ежедневно. В остальных церквах службы проходили лишь в день храмового праздника и в двунадесятые праздники.
Слои символического богатства, явленные в Покровском соборе, развивались на протяжении веков после его первоначального сооружения. Центральная башня Покровской церкви сама стала иконой России, дополняющей Кремль как выражение национальной идентичности.
Книга Уильяма Брумфилда “From Forest to Steppe: The Russian Art of Building in Wood” доступна на Amazon.
Книга Уильяма Крафта Брумфильда From Forest to Steppe: The Russian Art of Building in Wood (Duke University Press, 2025) — редкий пример соединения науки, искусства и личной памяти. Основанная на более чем полувековых экспедициях по России, она раскрывает деревянное зодчество не только как архитектурное явление, но как форму духовного бытия народа. Для Брумфильда архитектура — живой организм культуры, в котором выражаются труд, вера и укоренённость человека в земле.
Автор прослеживает региональные различия — от северных изб и часовен до просторных построек Сибири и степи, показывая, как природная среда и уклад жизни формировали строительные типы. Особое внимание уделено деревянным усадьбам купцов и дворян, где народная традиция переплетается с классицизмом и модерном, создавая неповторимый русский стиль.
При всей академической точности, книга проникнута личным чувством. Путевые заметки Брумфильда наполнены поэзией быта: дороги, монастыри, диалоги с хранителями культуры. Эти наблюдения превращают документальное исследование в подлинную прозу о человеке и времени. Каждая фотография снабжена датой и местом съёмки, что придаёт труду ценность исторического свидетельства.
From Forest to Steppe — не просто архитектурный труд, а духовное путешествие и акт культурного служения. Это книга-паломничество и книга-прощание, в которой любовь автора к России выражена не словами, а взглядом, вниманием и верностью памяти.
