Фото. Дом, ул. Татарская, 46. Фотография: Уильям Брумфильд. 26 сентября 1999 г.
Текст и фотографии Уильяма Брумфилда
Археологические данные позволяют предполагать, что территория Томского края, входящая в обширный бассейн Оби в Центральной Сибири, была заселена как минимум четыре тысячелетия. Ко времени появления русских казачьих отрядов в 1598 году среди местных жителей были ханты и сибирские татары, которые в 1603 году признали власть царя Бориса Годунова. В 1604 году на берегах реки Томь (притока Оби) был основан острог, и на протяжении XVII века томское поселение служило оплотом против степных племён калмыков и киргизов.
С расширением русского контроля к югу в XVIII столетии военное значение Томска уступило место торговле и транспортным функциям, связанным прежде всего с чайными караванами из Китая. Проведение Московского тракта через Сибирь в середине XVIII века придало развитию города новый импульс, что выразилось в строительстве крупных каменных храмов, таких как Воскресенская церковь (1789), памятник сибирского барокко.
Справа. Воскресенская церковь, вид с севера. Фотография: Уильям Брумфильд. 26 сентября 1999 г.
В 1830-е годы освоение золотых приисков на этой территории резко повысило значение города как центра горнопромышленных работ и административного управления. Томский край продолжал также оставаться местом политической ссылки, как и в XVII–XVIII веках.
Во время строительства Транссибирской магистрали в конце XIX века Томск упустил вторую «золотую» возможность, когда Министерство путей сообщения решило разместить железнодорожную переправу через Обь южнее. Существуют разные объяснения этого решения, которое обошло Томск стороной, но привело к возникновению города Новониколаевска, впоследствии ставшего крупнейшей сибирской метрополией — Новосибирском. Томску досталась ветка, проложенная в 1896 году через небольшой узловой пункт Тайга (в 80 километрах к югу от города); именно эта линия позволила Томску сохранить роль центра торговли и аграрного развития в Центральной Сибири.
Впечатляющий масштаб коммерческой и жилой застройки демонстрирует культурное многообразие Сибири на рубеже XX века. Фирма Второвых возвела один из крупнейших в Сибири универмагов, который и сегодня украшает центральную часть Томска. Томск стал также одним из ведущих сибирских центров образования: здесь был основан первый в Сибири университет (1878). Среди российских высших учебных заведений Томский государственный университет выделяется не только академическим авторитетом, но и привлекательным, просторным университетским городком.
Следует подчеркнуть, что в Томске представлены и другие конфессии помимо русского православия. К 1910 году в городе существовали католический храм Святого Розария (ныне восстановленный и действующий), две мечети (обе восстановлены), лютеранская церковь (воссозданная), а также старообрядческий православный храм. Томск украшает и хоральная синагога, основанная в 1850 году и считающаяся самой старой в Сибири. Нынешнее здание было завершено в 1902 году на месте первоначальной деревянной синагоги и функционировало до закрытия местными властями в 1929 году. В 1990-е годы длительные переговоры привели, наконец, к судебному возвращению синагоги местной общине в 1999 году — во время моего визита. Однако десятилетия запустения и повреждений потребовали масштабной реставрации (включая воссоздание купола над входом), и хоральная синагога была официально вновь открыта лишь в декабре 2010 года.
Справа. Дом Станислава Хомича, ул. Белинского, 19. Фотография: Уильям Брумфильд. 24 сентября 1999 г.
Среди других культовых сооружений — отреставрированная Белая мечеть, расположенная в Татарской слободе, а также культурный центр, размещённый в особняке начала XX века, построенном для Карыма Хамитова, татарского финансового магната. Этническое разнообразие Томска включало диаспоры поляков и немцев; последняя сформировалась из переселенцев, прибывавших в эти места начиная с XIX века. Виктор Кресс, один из недавних губернаторов Томской области, — лишь один из многих этнических немцев, занимавших этот высокий пост.
Наиболее своеобразная часть архитектурного наследия города представлена многочисленными богато декорированными деревянными домами — срубными постройками из цельных брёвен, нередко обшитыми тесом. Не будет преувеличением сказать, что резное «кружево» томского деревянного декора, особенно оконные обрамления, или наличники, не имеет равных в России по пышности деталей и степени сохранности. Из нескольких тысяч деревянных строений, всё ещё существующих в Томске, около 2 000 признаны важными для поддержания культурно-архитектурной среды города. Почти половина из них включена в охранные списки, а около 200 получили официальный статус региональных и национальных архитектурных памятников. Правовые меры, поддержанные гражданской кампанией в защиту наследия, сдержали волну пожаров (в том числе поджогов), а также разрушение вследствие запустения и городской расчистки в десятилетие после 1991 года. Есть основания полагать, что непосредственная угроза деревянному наследию города была локализована, несмотря на проблемы охраны, типичные для российских городов в целом.
Диапазон декоративных решений простирается от сравнительно строгих срубных домов с отдельными классицистическими деталями до пышных эклектических композиций второй половины XX века. К этим орнаментальным приёмам применяли различные описательные обозначения, включая «сибирское необарокко»; в практическом смысле они опирались на развитие технологий распиловки и обработки древесины. Особенно хорошо сохранившийся пример — личный дом архитектора Станислава Хомича, который спроектировал столь же выразительный дом с небольшим «теремком» для купца Г. М. Голованова; оба здания были построены в 1904 году. Эклектика включала и русский «народный» вариант (испытовавший влияние творчества художника Ивана Ропета), который можно увидеть в доме купца Леонтия Желябо. Иные деревянные дома с исключительным богатством декора возводились для татарских купцов, живших в Татарской слободе.
В начале XX века некоторые из наиболее интересных деревянных домов испытали влияние «стиля модерн», российского аналога ар-нуво. При наличии декора эти здания отличались меньшим количеством накладной резьбы и более выраженным акцентом на рациональности композиции и пластичности брёвен как конструктивного материала. Превосходный пример — личный особняк, построенный в 1910–1911 годах архитектором Алексеем Крячковым, которому позднее предстояла заметная карьера в Новосибирске: в 1910–1940-е годы он спроектировал там ряд наиболее передовых зданий. Десятью годами ранее (1899) Крячков использовал неоготические элементы, создав ранний образец рационалистического модерна в доме, построенном для Павла Косача, сосланного украинского дворянина. Этот дом с угловым «теремком» был отреставрирован в 2022 году.
Стиль модерн представлен и в творчестве другого видного томского архитектора — Викентия Оржешко, спроектировавшего дом с угловым «теремком» для купца Александра Громова. В наследии Оржешко встречается эффектная стилистическая вариация, известная как «скандинавский модерн»; её ярко иллюстрирует особняк, называемый «Домом с драконами», построенный в 1914–1915 годах для преподавателя И. А. Быстржицкого. Свое красочное имя он получил из-за мотивов драконов, взметнувшихся вдоль коньковой балки крыши.
Одним из наиболее дерзких образцов деревянного модернизма стал жилой дом для врачей при областной психиатрической больнице (первой в Сибири), построенный в 1913 году архитектором Андреем Лангером по замыслу Якова Кривцова. Симметричный по композиции, основной кубообразный объём акцентирован центральной башней, по сторонам которой кровля образует диагональные скаты. Слово «уникальный» вполне уместно для характеристики этого выдающегося срубного сооружения.
В Томске существовали и культовые сооружения, возведённые из брёвен. Особенно изящный пример — традиционная по решению Успенская церковь (с пристроенной колокольней). Некоторые храмы строились из дерева, как, например, старообрядческий, возведённый в 1910–1913 годах, возможно, по проекту известного московского архитектора Романа Клейна. Этот храм с любовью сохранялся приходом, который принял меня в сентябре 1999 года и оказал мне великую честь, позволив сфотографировать их духовного предстоятеля — митрополита Алимпия (Гусева; 1929–2003), митрополита Московского и всея Руси. Эта фотография — одна из самых дорогих для меня.
Многие позитивные тенденции развития края в начале XX века были разрушены ожесточёнными боями Гражданской войны 1918–1921 годов. После этого Томск вступил в период резкого упадка, который был преодолён благодаря эвакуации в город промышленных и научных учреждений в годы Второй мировой войны. Этот импульс, подкреплённый мощными образовательными институтами Томска, сохранялся и после войны, когда началось создание совершенно секретных ядерных исследовательских объектов — как военного, так и энергетического назначения. Вслед за этим возникли серьёзные экологические проблемы.
Справа. Дом Павла Косача, ул. Тверская, 66. Фотография: Уильям Брумфильд. 26 сентября 1999 г.
С населением свыше полумиллиона человек и численностью области немногим более миллиона Томск остаётся одним из ведущих сибирских центров управления, образования, промышленности и энергетических ресурсов. Охрана окружающей среды здесь по-прежнему является ключевой задачей, особенно в регионе исключительной природной красоты. Одновременно приверженность сохранению исторической среды города, включая его культовые сооружения, позволила уберечь архитектурное наследие, представляющее национальное достояние России. Действительно, прогулка по историческим кварталам Томска напоминает, насколько многое в русской культуре принадлежит лесу.
Книга Уильяма Брумфилда “From Forest to Steppe: The Russian Art of Building in Wood” доступна на Amazon.
Книга Уильяма Крафта Брумфильда From Forest to Steppe: The Russian Art of Building in Wood (Duke University Press, 2025) — редкий пример соединения науки, искусства и личной памяти. Основанная на более чем полувековых экспедициях по России, она раскрывает деревянное зодчество не только как архитектурное явление, но как форму духовного бытия народа. Для Брумфильда архитектура — живой организм культуры, в котором выражаются труд, вера и укоренённость человека в земле.
Автор прослеживает региональные различия — от северных изб и часовен до просторных построек Сибири и степи, показывая, как природная среда и уклад жизни формировали строительные типы. Особое внимание уделено деревянным усадьбам купцов и дворян, где народная традиция переплетается с классицизмом и модерном, создавая неповторимый русский стиль.
При всей академической точности, книга проникнута личным чувством. Путевые заметки Брумфильда наполнены поэзией быта: дороги, монастыри, диалоги с хранителями культуры. Эти наблюдения превращают документальное исследование в подлинную прозу о человеке и времени. Каждая фотография снабжена датой и местом съёмки, что придаёт труду ценность исторического свидетельства.
From Forest to Steppe — не просто архитектурный труд, а духовное путешествие и акт культурного служения. Это книга-паломничество и книга-прощание, в которой любовь автора к России выражена не словами, а взглядом, вниманием и верностью памяти.
