2 сентября 1993 года стало одной из важных дат в истории международной космонавтики. В этот день вице-президент США Альберт Гор и председатель Совета министров России Виктор Черномырдин подписали совместное заявление о расширении сотрудничества двух стран в космосе. Именно тогда был сделан важнейший политический шаг к созданию того проекта, который позднее получил название Международной космической станции — МКС. В этот день стороны договорились о расширенной программе сотрудничества, которая должна была состоять из нескольких этапов и в перспективе привести к созданию действительно международной космической станции. Окончательная межправительственная правовая база МКС появилась позднее — 29 января 1998 года, когда соглашение подписали представители США, России, Японии, Канады и стран Европейского космического агентства.
Эта история особенно интересна потому, что началась она всего через несколько лет после окончания холодной войны. На протяжении десятилетий Советский Союз и США были главными соперниками в космической гонке. Запуск первого искусственного спутника Земли «Спутник-1» в 1957 году, полет Юрия Гагарина в 1961 году, американская лунная программа и многочисленные космические рекорды стали частью глобального противостояния двух сверхдержав.
Однако после распада СССР ситуация изменилась. Россия получила в наследство мощную космическую инфраструктуру, огромный опыт длительных пилотируемых полетов и орбитальную станцию «Мир», но одновременно столкнулась с тяжелыми экономическими проблемами. США, в свою очередь, имели собственные планы строительства орбитальной станции Freedom, однако проект становился все более дорогим. В 1993 году администрация президента Билла Клинтона решила пригласить Россию к участию в американской программе.
Так появился необычный для того времени компромисс: американская программа Space Station Freedom должна была быть объединена с российскими наработками по будущей станции «Мир-2». Новый проект постепенно стал называться International Space Station — Международная космическая станция. NASA отмечает, что именно в 1993 году произошло объединение американского проекта с российскими планами, положившее начало МКС в том виде, в котором она впоследствии была реализована.
Сентябрьская встреча 1993 года определила трехфазную модель сотрудничества. Первый этап предусматривал расширение совместной работы вокруг станции «Мир»: американские астронавты должны были проводить больше времени на российской орбитальной станции, а американские космические челноки — совершать дополнительные полеты к «Миру». Второй этап предполагал строительство новой международной станции. Третий должен был стать этапом ее полноценной эксплуатации.
Для обеих стран это был практически беспрецедентный поворот. Американские астронавты и российские космонавты должны были не просто встречаться в космосе, а жить и работать вместе в течение продолжительного времени. При этом сотрудничество имело не только научное значение. После распада СССР США были заинтересованы в том, чтобы российские специалисты продолжали работать в гражданской космической отрасли, а не покидали ее в поисках финансирования за рубежом. Кроме того, расширение сотрудничества рассматривалось в контексте международной безопасности и контроля за распространением ракетных технологий.
Таким образом, МКС с самого начала была не просто научным проектом. Она стала своеобразным дипломатическим экспериментом — попыткой двух бывших противников создать общую технологическую систему, в которой страны зависели бы друг от друга и были вынуждены совместно решать сложнейшие задачи.
Первые практические результаты этого решения появились задолго до запуска самой МКС. В 1994–1995 годах началась активная программа NASA-Mir. Американские астронавты стали отправляться на российскую станцию, а российские космонавты участвовали в полетах американских шаттлов. В период с 1995 по 1998 год семь американских астронавтов совершили длительные экспедиции на «Мир». Одиннадцать запусков шаттлов были связаны с программой, а десять из них включали стыковку с российской станцией.
Этот опыт оказался своеобразной репетицией будущей МКС. Нужно было научиться не только стыковать американский шаттл с российской станцией, но и создавать общие процедуры, распределять обязанности, решать вопросы безопасности и работать в условиях языковых и организационных различий.
Параллельно менялась сама архитектура будущей станции. 1 ноября 1993 года представители NASA и Российского космического агентства подписали дополнение к плану реализации программы Space Station Alpha, в котором была описана концепция американо-российского взаимодействия. А 29 ноября было достигнуто соглашение о том, что Россия станет основным партнером американского проекта.
Окончательная международная конструкция сложилась позднее. 29 января 1998 года представители 15 стран подписали Межправительственное соглашение о сотрудничестве по МКС. Документ определил юридические рамки проекта, распределение ответственности, вопросы эксплуатации, использования станции, юрисдикции и интеллектуальной собственности.
Строительство станции на орбите началось в 1998 году. Первым элементом стала российская функционально-грузовая часть «Заря», запущенная 20 ноября 1998 года. В декабре того же года американский шаттл Endeavour доставил модуль Unity, который был соединен с «Зарей». Так началась сборка объекта, который впоследствии стал крупнейшей постоянно действующей международной научной лабораторией на орбите.
Особенность МКС заключается в том, что это не «американская» или «российская» станция в привычном смысле. В проекте участвуют NASA, Роскосмос, Европейское космическое агентство, Японское агентство аэрокосмических исследований и Канадское космическое агентство. Каждая сторона отвечает за предоставленное оборудование и участвует в управлении станцией.
Для российской космонавтики участие в МКС стало продолжением традиций станции «Мир» и советской школы длительных космических полетов. Для США сотрудничество позволило использовать российский опыт, накопленный за годы эксплуатации орбитальных станций. Для Европы, Японии и Канады проект стал возможностью участвовать в крупном международном пилотируемом научном комплексе.
Но, пожалуй, самое важное наследие соглашений 1993 года лежит за пределами технологий. В разгар холодной войны было трудно представить, что американские и российские специалисты будут вместе проектировать космическую станцию, а астронавты и космонавты — жить в одном орбитальном комплексе. МКС показала, что космическая техника может стать не только инструментом соревнования, но и пространством сотрудничества. В ней соединились разные инженерные школы, языки, научные традиции и национальные подходы к пилотируемым полетам.
Для истории России и США это особенно символично. Две страны, которые десятилетиями соревновались за лидерство в космосе, смогли использовать накопленный опыт для создания общего проекта. И хотя политические отношения между государствами впоследствии неоднократно менялись, сама МКС на протяжении десятилетий оставалась одним из наиболее заметных примеров того, как научная и инженерная необходимость способна создавать пространство для взаимодействия.
Поэтому 2 сентября 1993 года стоит воспринимать не как формальную дату «создания МКС», а как день, когда был сделан важнейший политический шаг к ее появлению. Через несколько лет договоренности превратились в реальную станцию, а космическая гонка двух сверхдержав — в совместную работу на орбите.
История МКС в этом смысле является еще и историей изменения эпохи: от соперничества к партнерству, от национальных космических программ к международной лаборатории и от идеи «кто первым» к вопросу «что мы можем сделать вместе».
Открывайте сокровища русского культурного наследия с приложением «Жар-птица»
